Авторская колонка

Роковая ошибка Лукашенко

После проникновения интернета во все социальные ...

Наталья Гулевская

Очень опасный кейс

Задержание бывшего главного редактора ...

Наталья Гулевская

Политический баттл

Информационный мировой мейнстрим выбрал на ...

Наталья Гулевская

Идиот

Участились эмоциональные высказывания в отношении ...

Наталья Гулевская

Статьи

Родственники жертв рейса MH17 - ...

Письмо семей жертв крушения малайзийского боинга ...

Адвокат Сергей Гроза: Но правда в ...

"Важно не о чем человек говорит, а как". Допустим ...

Лев Яковлевич Рохлин развил ...

«Мы должны были арестовать президента»

"Важно не о чем человек говорит, а как". Допустим ли машинный анализ допросов?

После допросов экс-губернатора Хабаровского края Сергея Фургала стало известно, что сотрудники Следственного комитета анализируют его речь и выражение лица при помощи новых компьютерных разработок. Такие подходы вызывают беспокойство у адвокатов и криминалистов.

Создатели одной из упомянутых в связи с делом Фургала программ подчеркивают, что их разработка не подходит для следственных действий - специалисты напоминают, что судебная экспертиза в России имеет существенные недостатки.

О чем идет речь?

О том, что новые технологии были использованы в допросах Фургала, написала на прошлой неделе газета "Коммерсант" со ссылкой на источники. Авторы статьи сообщили, что допрос арестованного был записан на видео, после чего запись анализировали двумя программами. Комплекс Layered Voice Analysis, разработанный израильской компанией Nemesysco, препарировал тончайшие характеристики голоса допрашиваемого, а программа Face Reader, принадлежащая компании Noldus из Нидерландов, изучила мимику допрашиваемого.

Затем приглашенные следствием эксперты оценили данные этих программ и в итоге, пишет "Коммерсант", выделили сотни признаков того, что Фургал якобы был неискреннен со следователями. Среди выводов - заключение о том, что подследственный стремился "избежать устойчивого визуального контакта" и, за счет частой смены поз, предпринимал "лимбическое бегство" от допроса.

Сообщения о новых подходах следователей СК к допросам и сделанным выводам вызвали предсказуемою осуждение адвокатов Фургала. "Эти доказательства недопустимы при таком исследовании, - заявил Би-би-си один из защитников Фургала, Сергей Гроза. - Видимо следствие не захотело правды, если бы оно хотело объективности, назначили бы у наших мировых светил в Институте Сербского. Но правда в деле Фургала Сергея Ивановича следствию не нужна".

Гроза пока не видел результата экспертизы и не знает точно, был ли Фургал уведомлен о том, что видеозапись его допроса будет анализирована таким образом.

"Цифра" растет

Би-би-си обратилась в Следственный комитет с вопросами о том, насколько широко распространена в работе СК практика анализа голоса и выражения лица допрашиваемых при помощи компьютерных программ и какими положениями регулируются эти методики. На момент написания статьи ответа не было.

Вадим Багатурия, партнер Бюро присяжных поверенных "Фрейтак и Сыновья", уверен, что использование таких методов становится в центральном управлении СК все более популярным. По его данным, дел с подобными экспертизами уже несколько и хотя ни одно из них пока не дошло до суда, можно предполагать, что обвинители будут упирать на надежность новых технологий. "Эти методики только-только появились, пока наработанной судебной практики по ним нет. Но это явление опасно тем, что экспертизы делают в криминалистическом центре СК, а это, по сути дела, заинтересованная сторона", - говорит он.

Непонятно, кто и когда лицензировал использование упомянутых технологий и методик обработки собранных данных в российском следствии. Для компании Noldus из Нидерландов, которой принадлежит программа FaceReader, было сюрпризом такое применение ее приложения. "Мы не выдавали никаких лицензий на его использование Следственному комитету и не в курсе, что сотрудники СК пользуются им. FaceReader предназначен для научного использования, но не в юридической практике", - сообщил Би-би-си менеджер Noldus по странам СНГ Альберт Виллемсен.

Свод этических правил, относящихся к использованию этого программного обеспечения, подчеркивает, что оно предназначено для целей научного исследования - к примеру для того, чтобы проверить, правильно ли понимают врачи реакцию пациентов, которые испытывают трудности с речью или для оценки реакций потребителей на новые виды пищевых продуктов. "Noldus не одобряет использование нашей технологии без ясного предварительного согласия тех лиц, чьи лица снимают. Ответственность за получение этого согласия лежит на организациях, применяющих наше программное обеспечение", - написано в этих правилах.

Не удалось получить ответа у израильской компании Nemesysco, которая разработала программу для анализа речи Layered Voice Analysis. Из сообщений на сайте компании известно, что этот программный продукт продается органам правопорядка в нескольких странах. Из последних упомянуты несколько государств Юго-Восточной Азии, в частности - Сингапур. Известно, что помимо продажи самого программного обеспечения Nemesysco сертифицирует экспертов, которые должны составлять заключение на основе полученных данных. Кто занимается составлением экспертного заключения по данным LVA, полученных Следственным комитетом, и как были сертифицированы эти специалисты - непонятно.

Неясно и то, насколько подходит для оценки речевых и визуальных характеристик допрашиваемого - после того как их зафиксировали упомянутые программы - работа психолога Марины Коноваловой "Обман в деловом общении. Методы диагностики", также упомянутая в публикации о новаторских методах допроса Фургала. Марина Коновалова не ответила впрямую на вопрос Би-би-си о том, известно ли ей о том, что ее труд используется следователями СК для трактовки параметров, которые выдают программы анализа речи и выражений лица.

"Интерпретация невербального общения требует профессиональной работы специалистов узкого профиля, специализирующихся на подобных оценках поведения личности. Кроме этого, для подобной диагностики необходимо пройти обучение и иметь опыт работы в подобных ситуациях. Поэтому, несомненно, что сделанные выводы требуют уточнения у профильных специалистов", - написала Коновалова.

О чем говорит голос

В России с двумя программами, упомянутыми выше, работает Алексей Гусев, профессор кафедры психологии личности факультета психологии МГУ и заведущий лаборатории исследования поведения компании "Лицом к лицу". Он уверен, что за этими технологиями - будущее, в том числе - и в юридической области.

Layered Voice Analysis, по его словам, позволяет получить объективную характеристику состояния говорящего: "Это метод оценки голоса человека, вокальных характеристик голоса, не речи. Не важно, о чем говорит человек, важно, как он говорит - этот метод позволяет оценивать по микродрожаниям голоса две глобальных характеристики - уровень эмоционального стресса и уровень умственного напряжения".

"Программа сегментирует голос на разные участки, выделяет те участки, которые соответствуют высокому уровню эмоционального и умственного напряжения, что в современной психологии, полиграфологии может указывать на то, что человек скрывает информацию, утаивает ее. Мы не используем слово "ложь", "обман". Мы говорим о том, что мы обнаружили неадекватные, специфические изменения голоса человека, которые говорят о его эмоциональном возбуждении либо умственной нагрузке. И тогда следователь, медик, психолог, биолог - неважно кто - вписывает наши данные в общий контекст", - отмечает он.

Из ответов Гусева также следует, что к аудио- и видеоанализу допросов при помощи компьютерых программ российские следственные органы прибегали и раньше. О том, были ли собранные доказательства представлены в каком-то из судебных процессов, Гусев не знает, но говорит что сотрудники правоохранительных органов обращались к нему за консультациями о том, как пользоваться этими средствами анализа.

Психолог скептически отнесся к заявлениям представителей фирмы Noldus о том, что ее технология не должна применяться в следственной практике, и предположил, что следователи СК могли воспользоваться для анализа любой из таких программ, имеющихся в России. "Меня не интересует, что у них написано на сайте. Я купил программу, в моей лаборатории - официально купленный FaceReader и я буду использовать его в соответствии с российским законодательством", - заявил он. Алексей Гусев отказался ответить на вопрос о том, использовалась ли его копия программы для анализа видеосъемки допроса Фургала.

Гусев сотрудничает с Nemesysco в применении LVA для речевого анализа сотрудников коммерческих фирм. В недавнем эксперименте эта программа была использована для измерения параметров голоса в ответах почти 300 сотрудников крупной российской промышленной компании. Их кандидатуры рассматривались для продвижения по службе. Как сообщает пресс-релиз Nemesysco, проанализировав голосовые характеристики тех, кто отвечал на вопросы, было установлено, что примерно 28% испытуемых не подошли бы на новые должности и плохо справлялись бы со своими обязанностями.

Как подчеркивает московский ученый, всем, чья речь записывалась для анализа в этом случае, было сообщено о том, что их ответы будут подвергнуты такому разбору, и у них была возможность отказаться от участия в этом эксперименте.

Ничего предосудительного в использовании этой технологии следователями Гусев не видит: "В мире подобные методы, как полиграф, LVA и прочие, используются в спецслужбах, в американских, израильских - для нужд следствия. Следователям неважно, дойдет это до суда или нет. Им главное понять, как сегментируется речь, голос человека, лицевые экспресии, им это нужно для сбора косвенных показателей. А вот как поступит судья..."

Гусев говорит, что в недавном выступлении перед экспертами член Верховного суда России подчеркнул, что доказывание преступления - дело комплексное и только на экспертизу не опирается.

Прочесть УПК и ужаснуться

Сравнение новых технологий с полиграфом совершенно не устраивает Ярославу Комиссарову, члена британской и европейской ассоциации полиграфологов, главного редактора журнала "Эксперт-криминалист".

"Это вообще несопоставимые и несоизмеримые вещи. Мне бы очень не хотелось, чтобы технологию, которая является экспертной и используется в государственных экспертных учреждениях, каким-то образом смешивали и путали с другими технологиями, сырыми и не обкатанными, порой не являющимися научно обоснованными. Мне как профессиональному полиграфологу это обидно", - говорит она.

К выводам типа "правда-ложь" или "искренность-неискренность", по мнению Комиссаровой, надо подходить с крайней осторожностью. "То что мы делаем с полиграфом, это ни в коем случае не выявления искренности, не оценка достоверности. Даже близко полиграфологи этим не занимаются. А вот эти технологии - анализ мимической, голосовой активности - это некая возможность выявить совокупность поведенческих реакций, которые потом интерпретируют люди", - объясняет она.

Кто эти люди? Четкого ответа на этот вопрос нет. "У нас не унифицированы методические подходы к экспертной деятельности. Прочтите 57-ю статью УПК и ужаснитесь: любой проходимец с улицы может быть назначен судебным экспертом, написать заключение, которое станет доказательством по делу, будет положено в основу обвинительного или оправдательного приговора", - отмечает Комиссарова.

Проблема с использованием передовых технологий - в том, что мало кто за пределами Следственного комитета и подотчетного ему Главному управлению криминалистики осведмлен о порядке их применения и ограничениях, которые могут сопутствовать использованию новых программ.

Эксперт Комиссарова и адвокат Багатурия уверены, что бывший хабаровский губернатор не знал, как планировли распорядиться записями следователи. По мнению Багатурии, все это совершенно не помешает обвинению использовать такие экспертизы. "Сейчас, после того как эта история получила развитие, я бы ни одному из своих подзащитных не дал рекомендации допрашиваться под видео. Все дурное в системе Следственного комитета очень быстро распространяется на все уровни. Отбрехаться от того, что эта методика-де сырая и ничего не доказывает - невозможно, суды будут оценивать это это как истину в последней инстанции", - говорит он.

Ярослава Комиссарова видит в этом более фундаментальный недостаток использования экспертизы по правилам российского уголовно-процессуального кодекса. "Единственный ограничитель у нас - УПК, где сказано, что судьи принимают решения на основе внутреннего убеждения, руководствуясь законом и совестью. Это отсылает нас к архаичному миру конца XIX - начала XX века. Тогда это называлось "свобода оценки доказательств". Во многих случаях это стало судейским произволом. Потому что судья не разбирается ни в кибернетике, ни в генетике, ни в психологии, ни в физике. "Внутренних убеждений" совершенно недостаточно для того, чтобы оценить научную обоснованность заключения эксперта. Этот зазор - на уровне процессуального права: архаичный, морально устаревший закон и современные технологии двадцать первого века", - считает эксперт.

Когда дело хабаровского губернатора дойдет до суда, защита попытается убедить судью в том, что экспертиза, созданная на основе программного анализа голоса и выражения лица, не может быть принята. Опыт других резонансных дел говорит, что даже экспертные заключения, вызывающие большие сомнения, отвергаются судом очень редко.

 

Олег Болдырев

Би-би-си 

 

Топ видео

Blinibioscoop