Авторская колонка

Прокурор-политик

Если во внутренней политике государства ...

Наталья Гулевская

Искрометный Аваков

Интервью Гордона с Аваковым оказалось самым ...

Наталья Гулевская

Анатолий Шарий

https://youtu.be/4IfQDpj8bvk

Наталья Гулевская

Отношение к Украине

Многие упрекают меня, что я сменила риторику в ...

Наталья Гулевская

Статьи

Заслуженный артист РСФСР Георгий ...

Советский актёр Георгий Бурков всю жизнь вёл ...

Коллективный Путин

Автор: политолог Лилия Шевцова

Диляра Тасбулатова: Родители ...

Одна семья проехала 500 км за 4 часа — спасать ...

В августе 2016 года был избит на рабочем месте, в эфирном комплексе государственного телеканала "Россия", шеф-редактор информационной программы "Вести" Дмитрий Скоробутов.

На него напал его сотрудник - монтажер Михаил Лапшин. Дмитрия увезли в Институт скорой помощи имени Склифосовского. После чего был трехмесячный курс лечения. Скоробутов, который 15 лет проработал на Всероссийской государственной телевизионной и радиовещательной компании (ВГТРК) , частью которой является и канал "Россия-1", пытался решить конфликт мирно и внутри компании, но его руководитель (в 2016 году – Андрей Кондрашов, директор "Вестей") начал с угроз: уволю, если пойдёте в полицию или суд, мне важнее репутация компании, а не ваше здоровье. Лапшина спрятали от полиции – в тот же день отправили в отпуск. Компромисс найти не удалось. И Дмитрий был вынужден подать иск в суд. Ровно через две недели угрозы Кондрашова были реализованы – Скоробутова уволили. Но 11 июля 2017 года Дмитрий сообщил о победе – суд признал увольнение незаконным, обязал ВГТРК восстановить его на работе и выплатить компенсации. Но суммы оказались мизерными: так, например, моральный ущерб суд оценил всего в 8 тысяч рублей (около 100 евро). А вернуться на работу Дмитрий так и не смог: когда суд вынес решение, закончился трудовой договор. Об этом случае писали российские и нидерландские СМИ (NRC, Trouw)  

18 февраля 2019 года Скоробутов выиграл уголовное дело – оправдательный приговор сотруднику, который избил его, отменил вышестоящий суд. Но дело вернули в тот же суд, который ранее оправдал его коллегу. Фактическое отсутствие правосудия в России вынуждает Дмитрия обратиться в Европейский суд по правам человека.   

Дмитрий, скажите, пожалуйста, как вы оцениваете свои шансы в Страсбурге?

- Наверное, точнее ответить на этот вопрос могут адвокаты, которые помогают мне бесплатно – платить им не могу: меня лишили работы, пособия по безработице, всего. Мы подготовили жалобы, изучив опыт Европейского суда: те многочисленные нарушения закона, которые в отношении меня допустила российская судебная система, полиция, прокуратура, позволяют надеяться, что ЕСПЧ коммуницирует наши жалобы.  Когда меня увольняли, некоторые должностные лица открытым текстом говорили, что ВГТРК всё "замнёт", что я ничего и нигде не добьюсь, никакой справедливости и правды не найду. Можно расценивать это и как прямой намек на то, что ВГТРК - крупнейший государственный медиахолдинг России с колоссальными ресурсами, - как раз использовала эти ресурсы: по существу, все победы в судах – формальные, но унизительные для ВГТРК, её гендиректора Олега Добродеева и его первого заместителя Андрея Кондрашова.

 Вас восстановили на работе по решению суда?

- Суд принял именно это решение – восстановить на работе. Но по необъяснимым причинам и гражданский, и уголовный суды были настолько затянуты, что я потерял все возможности и восстановления на работе, и уголовного наказания Лапшина – истекли сроки давности. Со мной, шеф-редактором, десять лет подряд, заключали срочный трудовой договор. Он закончился, когда суд вынес решение в мою пользу. И я, естетственно, не вернулся на ВГТРК (да и не собирался). Тут важнее другое: договор - незаконный. С шеф-редактором нельзя заключать срочный договор, только бессрочный. Это прописано в трудовом законодательстве. Но тройка судей, вынося решение, написала абсолютно абсурдные вещи: оказывается, десять лет подряд я повышал квалификацию, поэтому, со мной заключали срочные договоры. Я ТРИЖДЫ оспаривал это решение в Верховном суде РФ, но там даже не изучали дело, а сразу отказывали.

Скажите, как вы и ваши коллеги (бывшие) попали на российское государственное телевидение?

- Я пришел на ТВ в 2000-м году, в 20 лет. Отправил резюме – получил ответ: Леонид Парфёнов, программа "Намедни", канал НТВ. Позднее, меня пригласили в "Международную Панораму". Известная с советских времен программа, которую вёл Александр Гурнов. Но из-за конфликта Гурнова и Добродеева, программу закрыли. И с 2002-го года я работал в "Вестях". Но тогда было другое время, другая страна – свобода слова ещё была реальной. Цензуры в эфире не было. Журналистика – настоящая. Никакой пропаганды не было. Все изменилось примерно в 2010-м году – тогда появились первые стоп-листы. Так на телевидении называются письменные указания, распоряжения, приказы о том, что можно давать в эфир, а что – нельзя. В этих документах может быть все, что угодно: начиная от социальных протестов, арестов чиновников, повышения цен  на продукты, сбитого над Украиной "Боинга" МН 17 до вполне конкретных имён - министров, звезд эстрады, правозащитников, оппозиционеров и так далее. Основной принцип государственного телевидения: нет события в эфире – нет его и в жизни. Большинство россиян, к сожалению, до сих пор верят нашему телевидению, которое всё больше искажает реальность.

Что было написано в стоп-листах по поводу сбитого над Украиной "Боинга" МН 17?

- Сначала в эфире было много противоречивых версий этой чудовищной трагедии. Было впечатление, что телезрителей просто хотят запутать. Но потом, когда началось международное расследование, в стоп-листе появилась простая запись: «Боинг» не даём!!! И три восклицательных знака.

Какая сейчас позиция по вашему делу у Леонида Парфёнова, который пригласил вас на ТВ? Мнения других ваших (бывших) коллег ВГТРК?

- К сожалению, с Леонидом Геннадьевичем, мы не общаемся. Я не знаю, слышал ли он вообще о том, что произошло с его бывшим редактором. Но для меня он в любом случае – первый учитель. Парфёнов научил виртуозному обращению со словом, звучащем в эфире – мой первый текст, о закрытии российских военных баз «Лурдес» (Куба) – станция радиоэлектронной разведки, и «Камрань» (Вьетнам) – пункт морского базирования военных судов, Леонид Геннадьевич заставлял переписывать и шлифовать ровно пять дней: с понедельника по пятницу. В субботу он его одобрил – материал взяли в монтаж. В воскресенье – всё вышло в эфир «Намедни». Конечно, для меня это лучшая оценка моего труда. Я же тогда не знал вообще, как работает телевидение. 

С бывшими коллегами, которые остались на ВГТРК я не общаюсь. Но от них я получал и оскорбления, и угрозы, и обвинения во лжи, и много всего, что приличные люди ни делать, ни говорить просто не будут. Слышал, что многим запрещено общаться со мной. Гендиректор ВГТРК Добродеев даже издал особый приказ: не пускать меня на порог компании, где я отработал 15 лет. Когда я пришел на ВГТРК с решением суда, сотрудники отдела кадров и юристы принимали меня практически на крыльце: исправляли записи в трудовой книжке, аннулировали приказ об увольнении. В общем, хотели унизить, а устроили цирк. Не зря же руководство ВГТРК занимает здание общежития Эстрадно-циркового училища. 

Ведущий программы "Вести в субботу" Сергей Брилёв оказался британским подданным. Это единственный случай? Что вы можете сказать об этом?

- Брилёва знаю лично. Когда его отозвали из корпункта «Вестей» в Лондоне, и он вернулся в Москву, первая редакция, куда он пришел, была наша – «Международная Панорама». Там я работал в 2001-м году. Сережа нам жаловался – так не хотелось уезжать из Британии, но он обронил странную фразу: зато теперь у меня два дома. Мы подумали, может, он так полюбил Лондон, что считает его вторым домом? Недавно выяснилось, что уже тогда он получил британский паспорт, а «второй дом» - это гражданство другой страны. Владимир Соловьев имеет вид на жительство в Италии, где у него сразу две виллы на озере Комо. И, насколько мне известно, родственники Добродеева, гендиректора ВГТРК, живут в Чехии. Других случаев не знаю. 

По каким критериям руководство подбирает кадры?

- Ну, это вообще очень интересный вопрос. Обычно, берут своих: родственников, если речь о какой-нибудь бухгалтерии или отделе кадров, любовниц, любовников, братьев, сестер, детей, жён, мужей – одним словом: кумовство. Многие из них даже понятия не имеют, как вообще устроено телевидение. Если речь идёт о людях с улицы, то главный критерий – лояльность редакционной политике и действующей власти. В редких случаях, учитывают профессиональные качества. Хотя на ВГТРК просто "выращивают" свои кадры – так надёжнее. Но это приводит к профессиональной деградации: у нас были такие сотрудники, которые не умели грамотно писать, ставить ударения, не говоря о том, что эти "говорящие головы" (корреспонденты или ведущие) просто не понимали, о чем говорят в эфире. Дно. Ниже падать некуда. Хотя, упадут, если страна и дальше будет двигаться в этом направлении. Как я говорю,  ВГТРК – это Россия в миниатюре. Этот же принцип "свой-чужой" действует и при начислении зарплаты: разница может быть в десятки раз. Своим – сотни тысяч, чужим – по штатному расписанию. Копейки. Моя последняя официальная зарплата по контракту – 9800 рублей, остальное – премия, которую могли и не дать вообще.

Существуют у руководства ВГТРК списки угодных и/или неугодных? Действуют ли внутри коллектива стукачи?

- Насчет списков ничего сказать не могу – не сталкивался с этим никогда. А вот стукачество – да, существует. Поскольку, в «Вестях», как и на ВГТРК вообще, всё больше непрофессионалов, то единственный способ сделать карьеру – подсидеть другого и занять его место. Поэтому, шептуны и наушники есть во всех отделах, включая эфирные бригады. Хотя именно на эфире, на выпуске должны быть настоящие профессионалы, но там их всё меньше и всё по той же причине: набирают своих. Их же «двигают» и «продвигают» – помогают делать карьеры.

Не секрет, что большинство пропагандистов – пьющие. Сотрудники пьют в компании руководства или все "кучкуются"? Пьянки бывают только вне работы или на работе тоже? Ведущие во время эфира трезвые?

- Когда меня незаконно увольняли, замдиректора "Вестей", который, по его словам, "боролся за меня до последнего" и сорвал, при этом, переговоры с гендиректором ВГТРК, произнес удивительную фразу: "Да у нас все пьют! И что такого? Сколько алкоголиков-режиссеров было у меня - не счесть! Дима, забудь ты все это! Отдохни. Перетерпи. Но вернись - ты мне нужен на эфире!" Ему виднее, кто и сколько пьет на ВГТРК. Я лично знаю людей, которые пили и пьют прямо на работе: это и помощник Добродеева, и сотрудники отдела кадров, режиссеры и их ассистенты, ведущие, руководители среднего звена – в частности, так называемая "куратор" утренних выпусков "Вестей" – пила прямо в кабинете и через пост охраны её выносили на руках: идти она не могла. Один бывший коллега сел в кадр пьяным и матом "поливал" шеф-редактора – взрослую женщину, которая годилась ему в матери. Некоторые режиссеры и ассистенты закрывались в аппаратной монтажа, выключали свет, чтобы камеры видеонаблюдения ничего не видели, и пили там. Тем более, рядом с ВГТРК были два круглосуточных магазина, где продавали алкоголь. Можно сказать, ВГТРК деградирует и профессионально, и морально. Руководство знает об этом. И нападение на меня алкоголика-гомофоба – тому лишь подтверждение: мне тут же стали угрожать, его спрятали. Главное – спасти репутацию, которой давно уже нет.   

Почему ведущие российских каналов постоянно куда-то торопятся и кричат? Они пьяны?

- Я не знаю, о ком вы говорите. Мои ведущие – ведущие программы «Вести», не торопились и не кричали. Жанр теленовостей хотя и допускает быстрый темп речи, но крик – это всё-таки в ток-шоу. Там это делается специально: чем больше орут и шумят в студии, а еще лучше – дерутся или оскорбляют друг друга, тем выше рейтинг программы. Политические ток-шоу – это телецирк с массовкой и клоунами. 

Вы были в разных странах. На ваш взгляд, чем отличается работа европейских журналистов от их коллег в странах бывшего СССР, включая российских?

- Вы знаете, везде по-разному. У меня были короткие стажировки на телевидении в четырех странах: трёх европейских и одной азиатской. В первую очередь, поражало техническое оснащение эфирных комплексов – оборудование и технологии, которого у нас не было до недавних пор. Что касается работы моих иностранных коллег – это свобода. Свобода слова, выражения мысли, выбора сюжета. Реальная журналистика. Реальные расследования. И, в первую очередь, это Нидерланды: такой свободы, как там, я не встречал нигде. Пожалуй, самая свободная из 50-ти стран, которые я посетил. Даже если речь идет о государственных СМИ, власти не влияют на редакционную политику. По крайней мере, не влияют так, как это происходит в России: цензура, запреты, эмбарго, стоп-листы.  

Пропаганда. Есть ли у вас рецепт по борьбе с этим злом? Откуда поступает команда пропагандистам?

- Пропаганда – это политика. Внешняя или внутренняя. За это отвечают власти страны. Соответственно, указания, распоряжения, приказы и другие директивы поступают из центров управления государством. В России это – Кремль. Там формируется политическая повестка дня. Там проводятся еженедельные совещания руководителей главных телеканалов и информационных программ. Задаётся «общий курс» на освещение той или иной проблемы, ситуации, вопроса, явления или даже конкретного человека: министра, руководителя силового ведомства, лидера оппозиции, звезды шоу-бизнеса (было и такое), включая, естественно, глав иностранных государств, как и стран вообще. Как бороться с пропагандой? Критически оценивать всё, что говорит и показывает государственное телевидение. Кроме того, есть масса альтернативных источников информации. Один из них – пока еще свободный Интернет.  

Интернет – это последний остров свободы. Сейчас в нашей стране обсуждается законопроект об изоляции российского сегмента Интернета. Как только нас отрежут от мира, если всё же этот чудовищный закон будет принят, так сразу мы превратимся в Северную Корею: вспомним, как наши родители слушали «вражеские» голоса, научимся этому сами, вернёмся в СССР, «железный занавес» закроется. Лично я этого не хочу…

 

Беседу вёл

Григорий Пастернак

Топ видео

Blinibioscoop